4 мин
8 февраля 2019 г.

Мифы о Менделееве: идеал водки и химические сны

Разбираемся, за что мы должны благодарить великого ученого
Автор: Алексей Кузнецов

За полвека до Менделеева периодическая таблица элементов приснилась Пушкину, но он в ней ничего не понял. Это изящный анекдот для тех, кто понимает. Ведь таблицу Менделеева вполне мог «открыть» (на самом деле, конечно, «создать») не Менделеев. Рискнем предположить, что в этом случае она и называлась бы по-другому. 

Напоминаем: 2019 год объявлен годом Периодической таблицы химических элементов. «Лаба» решила разобраться: что все-таки сделал Менделеев? И, что не менее важно, – что он не сделал? 

Кто же создал таблицу?

Сама идея выстроить известные химические элементы – 63 к середине XIX века – в соответствии с некой закономерностью в то время была совершенно очевидной. Попытки предпринимались уже с начала века. Да и закономерность напрашивалась – атомный вес, работы по измерению которого активно велись с начала века. 

Первым ввел понятие «атомный вес», рассчитал атомные массы ряда элементов и составил первую таблицу английский естествоиспытатель Джон Далтон. У нас он в первую очередь ассоциируется с названной в его честь цветовой слепотой – дальтонизмом (у Далтона была эта особенность, которую он исследовал и подробно описал). 

Остроумную систему попытался выстроить его соотечественник Джон Александр Ньюлендс, уловивший, как ему казалось, закономерность. «Номера аналогичных элементов, как правило, отличаются или на целое число семь, или на кратное семи, – писал он. – Другими словами, члены одной и той же группы соотносятся друг с другом в том же отношении, как и крайние точки одной или больше октав в музыке». 

Однако коллеги «таблицу Ньюлендса» не оценили, ехидно прокомментировав его чрезмерное увлечение музыкой. Фактически, ему в достаточно обидной форме посоветовали быть посерьезнее. 

Позже заслуги британца в том, что Менделеев определил как «некоторые зародыши периодического закона», были все-таки подтверждены.

Ньюлендса наградили той же почетной наградой, что и ранее Менделеева и Мейера, – медалью Дэви, присуждаемой Лондонским королевским обществом «за чрезвычайно важные открытия в любой области химии». Но осадочек остался, приоритет «уплыл».

А вот куда он приплыл – вопрос до сих пор в некоторой степени открытый. Честь создания периодической системы элементов, помимо Менделеева, приписывается также немецкому химику Юлиусу Лотару Мейеру, который впервые опубликовал свою таблицу в 1864 году. Она содержала 28 элементов (число было ограничено, чтобы продемонстрировать закономерность), размещённые в шесть столбцов согласно их валентностям. 

Менделеев свой первый вариант продемонстрировал в 1869-м. Однако надо понимать, что первые опыты как Мейера, так и Менделеева достаточно далеки от нынешней таблицы. Но при этом труд российского ученого к ней гораздо ближе. Собственно, та закономерность, которую Дмитрий Иванович назвал «периодической закономерностью химических элементов», у Мейера появится позже, чем у Менделеева.

40 градусов внутрь. Это тоже Менделеев?

За свою таблицу Дмитрий Иванович народом глубоко уважаем, а вот подлинно любим за «изобретение водки», что, разумеется, является мифом; но мифом чрезвычайно устойчивым. 

Любому человеку, знакомому даже не с историей вопроса, а хотя бы поверхностно – с великой русской литературой, – известно, что водка употреблялась на Руси задолго до появления Менделеева на свет. На ее изобретение претендует несколько кулинарных культур, наилучшие шансы – у русской и польской, но дискуссия еще далека от завершения. 

Большинство «верующих в водку Менделеева» полагают: его заслуга состоит не в открытии принципа смешения дистиллированного или ректификованного спирта с водой, а в вычислении идеального соотношения, образующего в итоге «идеальную» крепость в 40 объемных процентов.

Адепты убеждены, что именно Дмитрию Ивановичу принадлежит научное обоснование неких выдающихся свойств 40-градусного напитка, делающих его воздействие на организм не только приятным, но и полезным (вариант: почти безвредным). Те же люди относят печальную реальность на счет злокозненной деятельности производителей, государства или мировой закулисы, скрытно этот золотой принцип нарушающих с разнообразными целями (варианты: для увеличения прибыли, для одурманивания электората, для изведения народа российского под корень). 

Наконец, как и положено любому иррациональному учению, имеются раскольники. Те учат, что Менделеев работал не один, а в составе специального комитета по стандартизации, выработавшего идеальный рецепт и превратившего его в государственный стандарт. В любом случае, подавляющее большинство заинтересованных лиц («А кто не пьет? Назови! Нет, я жду!») убеждены в неразрывной связи великого ученого и великого напитка.

Не будем трогать верующих, дабы не оскорбить их чувств. А для остальных поясним: Дмитрий Менделеев практически никакого отношения к водке не имеет. Практически – ибо две его работы могли быть опосредованно использованы для развития водочного производства. Он действительно написал докторскую диссертацию «О соединении спирта с водою», защита которой состоялась 31 января (12 февраля по новому стилю) 1865 года в Санкт-Петербургском университете, и которая носила строго метрологический характер. В ней он исследовал удельный вес водно-спиртовых растворов, содержащих от 50 до 100 весовых процентов спирта, и контракцию (явление уменьшения объёма при смешивании жидкостей) растворов, содержащих от 40 до 55 весовых процентов спирта.

Иными словами, водочные 38-40% остались на нижней границе научных интересов диссертанта. 

Менделеев также входил в технический отдел Комитета для пересмотра Положения о питейном сборе, учреждённого в 1863 году при Министерстве финансов, где занимал пост главы подкомиссии по упорядочению производства и продажи слабых (!) алкогольных напитков. Ученый имел также некоторое отношение к учрежденной Сергеем Витте в 1895 году «Комиссии для изыскания способов к упорядочению производства и торгового обращения напитков, содержащих в себе алкоголь», но выступал на её заседаниях всего несколько раз и только по вопросу об акцизах. То есть по предмету экономическому, а не технологическому. 

Что же до 40-градусного «золотого сечения», то оно сложилось еще в детстве великого ученого, напрочь минуя при этом науку, исключительно на основе замечательного принципа «государственной пользы». Опытным путем было установлено, что данный стандарт существенно упрощает расчет акциза, взимаемого с производителей. То есть решение имело отношение к наполнению казны деньгами, а не к наполнению сердец подданных российского императора радостью.

Сны Менделеева. Что с ними не так?

История с увиденной во сне таблицей тоже, увы, из разряда баек. Откуда она взялась, точно установить не удается. 

По одной из версий, в ней «повинен» сам Менделеев, который якобы на сто первый вопрос про происхождение периодического закона раздраженно ответил: «Во сне увидел». 

Более вероятно, что мы имеем дело с проекцией куда более достоверной истории. Немецкий химик Фридрих Август Кекуле, один из авторов теории валентности, сам рассказывал, что строение бензольного кольца было навеяно ему сном, в котором он увидел змею, держащую себя за хвост. Впрочем, до сих пор не утихают споры о том, следует ли воспринимать его слова серьезно или известный своим превосходным чувством юмора ученый просто был в хорошем расположении духа. Это, кстати, более чем вероятно: дело было на праздновании 25-летия первой работы Кекуле по бензолу, организованном в его честь Германским химическим обществом. 

Вообще «открытие, сделанное во сне» является своеобразным «штампом» истории науки.

Его приписывают Рене Декарту, которого целых три сна навели на мысль о значении дедуктивного метода как универсального в науке. Похожую историю рассказывают о швейцарце Агассисе, который якобы в подробностях увидел кистеперую рыбу, объект его пристального научного интереса. То же рассказывают и о юном Эйнштейне, который вроде бы увидел и запомнил сон, который впоследствии помог обосновать предельность скорости света. Рассказывают и о Нильсе Боре, и о канадце Бантинге – одном из первооткрывателей инсулина, и о целом ряде других ученых. 

Пожалуй, в этом, как мало в чем ином, прослеживается старая, как мир, мечта человечества о том, чтобы все устраивалось само собой, увековеченная наблюдением: «Солдат спит – служба идет». Но наука, как известно, сама себя не двигает. Именно за это мы должны быть благодарны и Менделееву, и его многочисленными коллегам.

Похожие материалы

8 опасных (и отвратительных) экспериментов ученых над собой

Текст
5 мин

Женщины-ученые в кино: почему так нелепо?

Подкаст
56 мин

Как российский ученый спас XX век от чумы и холеры

Гайд
7 мин